Jan. 30th, 2017

skysight: (Default)
Когда люди хотят сказать об обычном, рядовом, вневластном, небогатом человеке,что он или она - хороший человек, то обычно описывают его или её поведение через отношение к семье(хорошая внучка, дочь, сестра, жена, мать/хороший внук, сын, брат, отец, муж); через отношения с друзьями - хороший друг и коллега, хороший товарищ в бою(если речь о военнослужащем).

Но эта пирамида ценностей при переходе на активную роль в обществе переворачивается - и должна переворачиваться.

Если Лидеру семья дороже власти - то лидер разводит в фэндоме непотизм, клановость, часто при этом идя и против справедливости в её меритократическом понимании.

Если Лидеру любовь и секс дороже власти или если лидер и шёл во власть ради любви и секса - то за этим следует фаворитизм, разлагающий вертикаль власти.
Его/её фаворитки и фавориты занимают ключевые роли, но оцениваются больше по тому, насколько лидеру с ними приятно общаться.
Притом это иногда может и не иметь романтического характера - например, Полиньяк и Мария-Антуанетта тому примеры.

Мне, конечно, представляется это годным вариантом фемслеша, но между ними именно фемслеша-то и не было.


Если Лидеру друзья дороже власти - то тогда та же фигня будет с одноклассниками, одногруппниками, одноувлеченцами в ущерб остальным. Кумовство портит любую систему - и фашистскую, и социалистическую, и капиталистическую. И лучше всего оно существует в условиях системной неопредлённости - когда вроде бы капитализм, но все за людей делает и решает государство, вмешиваясь даже во внутренние мини-фэндомы в страхе потерять контроль над разумами, потому что контроль над телами не дает гарантии комфорта. Или когда вроде бы по идее коммунизм, но при этом рыночная экономика.

Про философа Френсиса Бекона иногда пишут в негативном ключе,что для него политика была важнее любви и друзей. Типа это вроде как делает его "сволочью".
Да, но для него ведь и Истина была женой, Эффективность - лучшим другом, а Справедливость - лучшим родством.
Он и Аристотеля не побоялся забодать, потому что Истина была дороже,чем авторитет Аристотеля.

Пока человек - существо "идиотическое"(в античном смысле слова, не в психиатрическом), внеполисное, внегражданское, внеполитическое, внеответственное или только самоответственное, - человек существует и развивается внутри семейной или в лучшем случае дружеско-прфессиональной подсистемы.

Когда человек переходит от гедонизма к эведемонизму, от приоритета "простого", сиюминтного, приятного - к делам и действиям, имеющим историческое измерение, измерение "долгоиграющих" результатов - его приоритеты должны перевернуться.

Иначе идёт извращение. Притом в плохом смысле.


Это я всё к чему.

Вот если бы фильм про князя Владимира действительно пытались делать "нашим ответом "Игре Престолов", то мы(зрители) этот бы переворот легко уловили и почувствовали бы.
(По крайней мере, в "Песне Льда и Пламени" Мартин делает такие финты, стараясь при этом избегать прямого моралфажества. Избежать моралфажества и прямоты шахматисту удалось, а вот избежать появления кучи мэри и марти сью - не удалось.)

Мы бы увидели взросление Владимира, его психологическую эмансипацию, освобождение от страстей, увидели бы(если бы фильм был ХОТЯ БЫ православным или "языческим") внутреннюю борьбу различных ценностных иерархий, при этом ценности вроде бы милые и родные выступали бы в роли "Ангела Света", будучи по отношению к более высоким ценностям - "сатанинскими".


Вся фишка-то в том,что надо не закадровым голосом читать то,что на экране не видно, а таки найти способ опосредованно показать на смещение приоритетов.

Эту задачу сценаристы и операторы, видимо, завалили. А это цивилизационно правильная задача.
Но это не катартическое кино, которое могло бы "перевернуть" человека.


То есть, умом -то мы понимаем, что нам зхотели показать это, но едва ли можно назвать кино хорошим, если приходится "додумывать"(точнее - "передумывать") эти элементы за него.
skysight: (Default)
Ещё можно экранизировать "Вейский цикл" Латыниной. В плане "нашего ответа" "Игре Престолов" вполне сойдёт - там даже метафора шахмат присутствует("сто полей")
И все политэкономические шуры-муры на месте.
И там "языческость" годная.


"
Неревен покинул комнату, и Даттам спросил:
- Зачем вы разорили город Кадум?
Королевский советник скривился.
- Это подвиг графа Ная, а не мой. Об этом знают даже
мальчики-стремянные.
- Мальчики-стремянные знают, что Небесный Океан стоит на четырех опорах,
и вы, кстати, не торопитесь их разубеждать. Граф - просто глупец, которого
вы дергаете за ниточки его глупости.
- Я поступаю так, как выгодно храму. Кадум мешал нашей торговле.

Даттам внимательно смотрел на собеседника.
-Человек стремится к выгоде, - сказал Даттам, - и здешний мир устроен
так, что сеньоры искали выгоды на войне. Они строили замки, копали рвы и
грабили торговцев на дорогах и перевозах. Они хватали тех, кого считали
имущими, коптили мужчин над очагом и поджаривали в масле, и жгли тряпье,
привязанное к пальцам их жен. А теперь, - не в последнюю очередь благодаря
мне, выгодно стало строить города, а не замки... И сеньоры понимают: либо
прибыль с войны, либо сбор от ярмарки. А вы навязываете им войну. Какая же
торговля при войне? Где ж тут выгода храма? Вы, господин Арфарра, разорили
Кадум и убили двух зайцев: уничтожили город, независимый от короля, и
выставили на посмешище графа Ная.
Господин Арфарра передвинул пешку на золотое поле, перевернул водяные
часы. Время потекло вспять.
- Ваш ход, - улыбаясь, указал он.
Даттам потерял интерес к игре.
- Сдаюсь, - махнул он рукой. - Вы слишком хорошо играете в сто полей.
Это-то и опасно.
Арфарра ежился от холода и кутался в плащ, маленький по сравнению с
громовой птицей на спинке кресла. Птица глядела на мир холодными глазами
золотой яшмы, и глаза Арфарры были такими же.
- Сто полей, - продолжал Даттам, - это игра империи, игра умников. А
здесь, в стране аломов, играют в кости. Если род Аманов за вас, то род
Полосатой Иверры против. Шеввины за вас - а Карнаки за ваших врагов.
Чем ближе вы к победе, тем больше сеньоров, встревоженных вашими
успехами, ополчается против вас. Чем чаще вы бросаете кости, тем равнее
количество черных и белых очков.

Арфарра улыбнулся.
- Вы, однако, ладите и с Шеввинами, и с Карнаками.
- Я - торговец, - сказал Даттам. - Товары, как женщины или слова, -
ими меняются и с врагами.
Арфарра расхохотался.
Глаза Даттама слегка сузились. Год назад опальный сановник Арфарра не
хохотал ему в лицо. Год назад он рад был стать монахом и покинуть империю.
Год назад храм получил от торговли с Горным Варнарайном шесть миллионов.
А в этом году вся страна готовится к войне, сеньоры собирают дружины,
дружины хотят подарков... Только на переправах и перевозах Даттам раздал
двадцать три меры золота самозваным защитникам каравана, чтобы те не
превратились в благородных разбойников... И ведь скажут же, скажут: "Это ваш
был совет -- исполнить просьбу короля, приставить к королю советника из
храма? Это ваш был совет -- упросить господина экзарха оставить Арфарру в
живых? За сколько тогда господин экзарх согласился пощадить своего верного
друга? За все доходы с Верхнелосских гончарен?" А ведь вам и тогда говорили:
не связывайтесь с сумасшедшим.
- Кстати, о торговле, - улыбнулся Арфарра. - Король недоволен
поведением вашего помошника, отца Адрамета. Караван его вез из империи
оружие для короля, - и вот, когда караван прибыл, оказалось, что отец
Адрамет распродал половину этого оружия на северо-востоке.
- Я входил в его резоны, - сказал Даттам, - на северо-востоке за мечи
давали вдвое - цена на оружие возросла.
- Именно этим король и недоволен, потому что он полагает, что ему
придется драться с теми, кому вы продали оружие.
Даттам поднял брови.
-Господин Арфарра, - сказал он, - если в этой стране будет война, то
виноваты в ней будут не торговцы оружием, а кое-кто другой. Зачем вы
рассорили Марбода Кукушонка с королем? Что это за история с конем?
- Я? - сказал Арфарра - Я не ссорил Кукушонка ни с кем. Человек из
рода Белых Кречетов не нуждается в моих услугах, чтобы поссорится с королем.
- Рад это слышать. В таком случае, вы не откажетесь исполнить то, что я
обещал Кукушонку, - примириться с ним на сегодняшней церемонии. В обмен он
возьмет назад эту хамскую петицию, на которую он подбил знать в Золотом
Улье.
- Нет, - сказал Арфарра.
- Нет, - переспросил Даттам, - нет! - и после этого вы еще будете
обвинять меня в торговле войной?
Арфарра сделал сделал следующий ход.
Даттам уже не обращал внимания на игру.
- Сто лет назад, - сказал Даттам, - последний король из рода Ятунов
пытался укрепить королевскую власть и через единство бога добиться единства
страны. Вам тоже хочется на съедение муренам?
Королевский советник молча улыбался Даттаму, не возражал и не сердился.
- Зачем вы отстраиваете Ламассу? Это мешает моей торговле. Здесь сильная
коммуна. Городские цеха не любят конкурентов. Зато они обожают диктаторов.
Вы надеетесь, что горожане помогут изменить вам правила игры в кости. Вы
надеетесь уничтожить рыцарей руками горожан, а с горожанами потом справитесь
десятком законов.
- Вы что, полагаете, будто я стремлюсь к власти? - вежливо справился
Арфарра.
Даттам сощурился. "Ну что вы, - хотелось ему сказать. - Это просто
случайность, что те вассалы храма, что готовы были для меня в ладонях жарить
омлет, теперь жарят его для Арфарры".

- Гораздо хуже, - сказал Даттам, - вы стремитесь к общему благу.

Арфарра поджал губы, видимо недовольный цинизмом собеседника.
- И еще, -продолжал Даттам, - вы надеетесь на чудеса, не правда ли?
На то, что здешней суеверной публике покажется чудесами...Вас давно бы
зарезали, если б не помнили, что мертвый колдун гораздо хуже живого. На
собственном опыте могу вас уверить: когда чудеса вмешиваются в политику, это
кончается мерзко. Вы думаете - король вам верит? Что ж. Вы ведь думали, что
экзарх Харсома вам тоже верит! Вам не надоело быть воском в руках литейщика,
чтобы вас выбрасывали, когда опока готова?
Арфарра молча кутался в плащ. На резных стенах рушилось мироздание, и
резьба тоже рушилась, боги тосковали и плакали, а мечи и кони были по
размеру втрое больше людей, потому что в этой стране мечи и кони были
настолько же важнее героев, насколько герои - важнее богов.
- Хотите, я вам скажу, чего вы добьетесь? Король хочет одного -
натравить знать на храм, потому что у знати слишком много вольностей, а у
храма - слишком много денег. В этой стране неизвестно, что такое
гражданская жизнь, зато известно, что такое гражданская война. После
Весеннего Совета начнется всеобщая резня, вас зарежут, и храм распотрошат, и
я покамест не вижу ни одной силы, способной резню предотвратить.
И тут Арфарра перестал улыбаться.
- Мне жаль, что вы ее не видите, - сказал Арфарра. - Но вообще-то она
называется народ.
- Не прикидываетесь, вы не на городской площади. Я знаю вас двадцать
лет! Я читал ваши школьные сочинения и ваш дурацкий доклад, и я помню, что
вы вытворяли после мятежа Белых Кузнецов. Вам нет дела до народа, вы просто
сумасшедший чиновник.
Арфарра помолчал и сказал:
- Все мы в молодости были глупцами. От чиновника во мне осталось ровно
то же, что в вас - от повстанца.
- Вы неправы, - сказал Даттам, - во мне кое-что осталось от
бунтовщика.
- Что же?
- Желание убивать своих противников.
- Почему же не прав? Именно это осталось во мне от чиновника.
"

Profile

skysight: (Default)
skysight

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 456 7 8
9 10 111213 1415
16 17 1819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 11:02 pm
Powered by Dreamwidth Studios