![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
skysight"
...Я писала новость про углеродные покрытия, нанесенные на кремний. Мне очень хотелось начать ее с того, что кремний обладает рядом важных преимуществ, делающих его незаменимым в микроэлектронике, но у него есть такой-то недостаток, а покрытие призвано с ним бороться. По поводу того, с каким недостатком борется покрытие, всё было ясно — это было сказано в первоисточнике. А вот с преимуществами кремния возникли большие трудности. Хотелось назвать пару конкретных свойств, обеспечивших его широкое применение, но эту информацию надо было сначала где-то найти.
В процессе поисков у меня возникло ощущение, что весь мир твердо выучил преимущества кремния лет тридцать назад, и перенести эту очевидную вещь в Интернет никто не удосужился. Наконец, я нашла в ночи физика, который сообщил мне, что кремний — это доступный полупроводник, обладающий запрещенной зоной такой ширины, что легко изготовить диод.
На этом месте я отчаялась, потому что в новости про углеродное покрытие совершенно не обязательно грузить читателя тем, что такое диод и запрещенная зона. Ограничилась какой-то общей фразой о том, что кремний — наше всё.
Попытка дать контекст — это вообще самая сложная вещь в новостях про физику, материаловедение или там компьютеры. Если в основном тексте можно просто пытаться следовать за мыслью авторов первоисточника (в меру своего скромного понимания), то для того, чтобы приплести исследование к окружающей реальности, неплохо бы что-то знать про эту реальность. В новостях про биологию или медицину, напротив, контекст — это самая приятная для написания часть, потому что ты знаешь кучу смежных исследований и всегда есть штук десять ассоциаций на выбор. И я бы, конечно, предпочла писать только про те вещи, в которых я разбираюсь (или могу разобраться быстро). К сожалению, это совершенно невозможно, так как противоречит духу и букве новостной научной журналистики.
Есть лента новостей, и ее нужно наполнять. Исследования должны быть свежими, тематически разнообразными и легко популяризуемыми. Звучит хорошо. На практике означает, что хорошая работа, вышедшая в понедельник, представляет меньшую ценность, чем плохая, опубликованная во вторник. Две крутых новости про биологию хуже, чем одна крутая про биологию и одна убогая про физику. Исследование, для понимания которого придется объяснить читателю, что такое электронтранспортная цепь, не годится, каким бы крутым оно ни было,— хотя бы потому, что за то время, которое нужно на создание понятного текста о клеточном дыхании, можно было бы написать три новости попроще.
По большому счету, образование — это недостаток для автора научных новостей. Оно заставляет его осознавать глубину своего невежества в незнакомых областях науки (по контрасту со знакомыми) и вызывает у него неуместное желание прочитать учебник, на подавление которого расходуются психологические ресурсы. Хороший автор научных новостей понимает, что его цель — это не рассказать, как всё устроено, а сгенерировать оригинальный контент. В идеале очень простой, а в этом непонимание как раз помогает: если ты понял из абстракта одну мысль и растянул ее на страницу, то это воспринимается читателем легче, чем если ты понял из статьи десять мыслей и в ту же самую страницу их втиснул. Впрочем, тексты пишутся всё равно не для читателей, а для яндекса. Неважно, нравится ли кому-то текст,— важно, чтобы на него «кликнули» как можно больше пользователей. Поэтому, например, если эти десять мыслей никому не понятны, но зато повышают шанс найти текст в поисковой системе, то пускай будут.
Я утрирую, но совсем чуть-чуть. Главный вопрос научной журналистики — «должен ли человек разбираться в том, о чем он пишет?» — в случае новостей решается однозначно: «нет, это не нужно». Смысл новости в том, чтобы она была написана быстро, а не в том, чтобы она как-то отражала действительность.
(с. Ася Казанцева)
________________________________________________________________________________
...
А Орфис, грешным делом, кажется,что тут совсем не в проблематике дело,а в популяризации этой проблематики.
Биология, медицина, история - это всё такие области знеания, которым сейчас уделается достаточно большое внимание на разных уровнях популяризации.
Несколько иначе обстоит дело с механикой, термодинамикой, адекватно изложенным квантмехом и адекватно изложенным матаном - они и популяризируются с меньшим энтузиазмом, и "антропное сочувствие", в итоге, выпадает из области актуальных значений.
Новость о женитьбе любимого народного певца иррациональное-бессознательное-массовое воспримет с большим энтузиазмом, чем новость о новом, более совершенном сверхпроводнике - но дело вовсе не в риродной предрасположенности, а в культурной дрессировке.
Ибо контекст не создан, ещё не оформлен, наша ЦНС не чувствует связи продуктивно-информационного цикла такого уровня с репродуктивным циклом("А мне-то что за дело до кремния? Мне детей кормить надо - мой ум не постигает непосредственной связи одного и другого")
...Я писала новость про углеродные покрытия, нанесенные на кремний. Мне очень хотелось начать ее с того, что кремний обладает рядом важных преимуществ, делающих его незаменимым в микроэлектронике, но у него есть такой-то недостаток, а покрытие призвано с ним бороться. По поводу того, с каким недостатком борется покрытие, всё было ясно — это было сказано в первоисточнике. А вот с преимуществами кремния возникли большие трудности. Хотелось назвать пару конкретных свойств, обеспечивших его широкое применение, но эту информацию надо было сначала где-то найти.
В процессе поисков у меня возникло ощущение, что весь мир твердо выучил преимущества кремния лет тридцать назад, и перенести эту очевидную вещь в Интернет никто не удосужился. Наконец, я нашла в ночи физика, который сообщил мне, что кремний — это доступный полупроводник, обладающий запрещенной зоной такой ширины, что легко изготовить диод.
На этом месте я отчаялась, потому что в новости про углеродное покрытие совершенно не обязательно грузить читателя тем, что такое диод и запрещенная зона. Ограничилась какой-то общей фразой о том, что кремний — наше всё.
Попытка дать контекст — это вообще самая сложная вещь в новостях про физику, материаловедение или там компьютеры. Если в основном тексте можно просто пытаться следовать за мыслью авторов первоисточника (в меру своего скромного понимания), то для того, чтобы приплести исследование к окружающей реальности, неплохо бы что-то знать про эту реальность. В новостях про биологию или медицину, напротив, контекст — это самая приятная для написания часть, потому что ты знаешь кучу смежных исследований и всегда есть штук десять ассоциаций на выбор. И я бы, конечно, предпочла писать только про те вещи, в которых я разбираюсь (или могу разобраться быстро). К сожалению, это совершенно невозможно, так как противоречит духу и букве новостной научной журналистики.
Есть лента новостей, и ее нужно наполнять. Исследования должны быть свежими, тематически разнообразными и легко популяризуемыми. Звучит хорошо. На практике означает, что хорошая работа, вышедшая в понедельник, представляет меньшую ценность, чем плохая, опубликованная во вторник. Две крутых новости про биологию хуже, чем одна крутая про биологию и одна убогая про физику. Исследование, для понимания которого придется объяснить читателю, что такое электронтранспортная цепь, не годится, каким бы крутым оно ни было,— хотя бы потому, что за то время, которое нужно на создание понятного текста о клеточном дыхании, можно было бы написать три новости попроще.
По большому счету, образование — это недостаток для автора научных новостей. Оно заставляет его осознавать глубину своего невежества в незнакомых областях науки (по контрасту со знакомыми) и вызывает у него неуместное желание прочитать учебник, на подавление которого расходуются психологические ресурсы. Хороший автор научных новостей понимает, что его цель — это не рассказать, как всё устроено, а сгенерировать оригинальный контент. В идеале очень простой, а в этом непонимание как раз помогает: если ты понял из абстракта одну мысль и растянул ее на страницу, то это воспринимается читателем легче, чем если ты понял из статьи десять мыслей и в ту же самую страницу их втиснул. Впрочем, тексты пишутся всё равно не для читателей, а для яндекса. Неважно, нравится ли кому-то текст,— важно, чтобы на него «кликнули» как можно больше пользователей. Поэтому, например, если эти десять мыслей никому не понятны, но зато повышают шанс найти текст в поисковой системе, то пускай будут.
Я утрирую, но совсем чуть-чуть. Главный вопрос научной журналистики — «должен ли человек разбираться в том, о чем он пишет?» — в случае новостей решается однозначно: «нет, это не нужно». Смысл новости в том, чтобы она была написана быстро, а не в том, чтобы она как-то отражала действительность.
(с. Ася Казанцева)
________________________________________________________________________________
...
А Орфис, грешным делом, кажется,что тут совсем не в проблематике дело,а в популяризации этой проблематики.
Биология, медицина, история - это всё такие области знеания, которым сейчас уделается достаточно большое внимание на разных уровнях популяризации.
Несколько иначе обстоит дело с механикой, термодинамикой, адекватно изложенным квантмехом и адекватно изложенным матаном - они и популяризируются с меньшим энтузиазмом, и "антропное сочувствие", в итоге, выпадает из области актуальных значений.
Новость о женитьбе любимого народного певца иррациональное-бессознательное-массовое воспримет с большим энтузиазмом, чем новость о новом, более совершенном сверхпроводнике - но дело вовсе не в риродной предрасположенности, а в культурной дрессировке.
Ибо контекст не создан, ещё не оформлен, наша ЦНС не чувствует связи продуктивно-информационного цикла такого уровня с репродуктивным циклом("А мне-то что за дело до кремния? Мне детей кормить надо - мой ум не постигает непосредственной связи одного и другого")
