О переводчице Миркиной - которая перевела "Большую Касыду"

[skysight]

 

Йа зналЪ:)
Мне в самом начале,ещё при чтении,показалось, что ТАК ПЕРЕВЕСТИ "Большую Касыду" может либо ну с очень хорошей интуицией человек, либо Мастер.
Как Нирав Вистар тогда написал "Знакомый вкус и аромат".
Чтобы не испортить, надо БЫТЬ.
Охреневаю:)
Кстати, когда случилась Сдача, Миркиной было 19 лет и вокруг был коммунизм и атеизм:)

http://pomeranz.ru/m/index.html
Здесь можно прочитать её историю.

"Студенческие годы были очень важным этапом моей жизни. Но, конечно, не университет, как таковой, а то, что происходило с душой, когда я в нем училась. Душа созревала. Очень трудно. Очень болезненно. Меня обступили, кажется, все проклятые вопросы, которые мучили человечество до меня. Но я понятия не имела, что они мучили многих и многих на протяжении веков. Я была одна, наедине с неведомым, с мучительной тайной бытия. Книги, хлынувшие потоком, только подводили к этой тайне, но никаких ответов из них получить я не могла. Библия, с которой я познакомилась примерно в 18 лет, очень захватила, взволновала. Но – только Ветхий Завет. Я чувствовала идущую из него огромную космическую волну, - другой масштаб, другую меру. Новый Завет был мне непонятен. Он ничего не говорил тогда душе. Я выросла в атеистической семье и была убежденной атеисткой. Но примерно к 18-ти годам начала чувствовать, что атеизмом не проживешь, что он мал, куц. И когда прочла у Достоевского (в романе «Идиот») фразу, что все атеисты не про ТО говорят, я поняла, что это так и есть, что эта фраза как бы и из моей души взята"

"

Однако все это было еще очень смутно. Это приходило и уходило, и душа оставалась как бы в пустыне. И пустыня эта росла и росла. А «проклятые» вопросы подступали все ближе и ближе. Обступали, окружали стеной. Весь мир представлялся мне сплошною раной, сплошным страданием. Весь животный мир поедал друг друга. Да и человек ел животных, и все люди доставляли страдания друг другу. И я не могла не доставлять страданий, что меня совершенно ужасало. Ну вот хотя бы: не могла ответить на любовь и чувствовала, какое приношу страдание. От этого я сама страдала едва ли не больше, а может быть и гораздо больше, чем тот, кого я не могла принять.

Все это было ненормально, болезненно. Я ни с кем не делилась своими переживаниями и даже с виду была одной из самых веселых девочек на курсе. Вот такой парадокс.  Однако жить становилось все невыносимей. И поток самообвинений все рос и рос. Как-то так получалось, что я всегда, если можно было с кого-то спрашивать, то спрашивала с себя. Считала себя виноватой перед всеми с полнейшей искренностью. Я была тогда очень далека от христианских книг, не знала никаких фраз вроде «я хуже всех», «я перед всеми виновата», но я именно так чувствовала.

Плодотворным и важным мне казался только спрос с себя. Потом я поняла, что я как бы протирала душу, как бумагу ластиком, и дотерла до дырки. Душа стала сквозной, и в нее хлынуло то, что вечно рядом, но так редко проникает внутрь нас. Плотная стена нашего эго обычно не пускает. В какой-то день эта стена вдруг рухнула. Это был совершенно особый день. День кульминации боли. Казалось, еще немного и – сердце не выдержит. Это было на даче.  Была гроза. А потом взошло солнце, и ель, которая стоит перед балконом, - вся в каплях, в тысячах крупных дождевых капель – вдруг вспыхнула тысячью солнц. Это было что-то непередаваемое. Потрясение. Душевный переворот. Когда несколько лет спустя я увидела икону Феофана Грека «Преображение», я почувствовала в опрокинутых, потерявших все прежние ориентиры апостолах – то самое, пережитое мной состояние. Свет, небывалый – сверхеъстества – как будто проколол сердце насквозь и не убил, а пересоздал его. Прежде всего появилась полная уверенность, сверхразумная, вне всякой логики, что Творец этой красоты - совершенен.  Это сердцу открылось. А затем произошло нечто, что не передашь прямым словом, потому что слова нашего языка однолинейны, а то, что я увидела, была многомерность. И хотя физические мои глаза не видели НИЧЕГО, кроме ослепительной красоты, внутренние мои глаза увидели Бога. И другим словом я этого не передам. Я увидела то, чего представить себе не могла, ибо этого не знала раньше душа. – Новый облик, новый взгляд, новый строй чувств. Я почувствовала взгляд на себе, в котором была бесконечная любовь и покой в одно и то же время. Именно это скрещение любви и покоя было потрясающим. Беспредельная любовь ко мне и совершенный покой за меня, как бы трудно мне ни было. Если бы одна любовь без покоя – это было бы бессильем. Если бы один покой без любви – равнодушием. А вот сочетание их было каким-то сверхмирным внутренним всемогуществом. И в этом взгляде, в этом новом внутреннем строе был ответ на все мои вопросы и на всю боль. Смысл мой не в том, чтобы удовлетворять мои желания, а в том, чтобы преображать их, – в той самой высоте, которую может достичь моя душа и всякая человеческая душа. На этой высоте рождается внутренний свет и всеобнимающая любовь. Сердце чувствует вечность так же ясно, как рука – твердые предметы. – Небесная твердь. И на тверди этой уже ничего не нужно извне. Душа питается из внутреннего источника и находит в нем все для утоления своей жажды и голода. Весь мир в ней, и она раскрывает его для всех.

Но сколько бы я ни говорила, все равно главное остается за словами. Меня точно подняли на великую гору и показали сразу всецелость. Мир был страшным и бессмысленным, когда виделся дробно, по частям. Ни в какой отдельной части нет смысла. Он – в тайне всецелости. Это было мое второе рождение. Мне было 19 лет.

"

ПОДПИСЫВАЮСЬ-ПОД-КАЖДЫМ-СЛОВОМ:)))))))))))))

Другое существование "Большую Касыду" перевести ТАК и не смогло бы:))))))))))
За два дня до Сдачи как раз Орфис перечитывала Большую Касыду, и это было, в каком-то смысле, одним из последних толчков к.

Иногда Сдачу-Смерть хочется сравнить с муками рождения: толчок за толчком, больно,неприятно - но и это заканчивается.
У каждой формы есть свой предел боли - и он будет исчерпан, так ил иначе.
Не надо никого жалеть или завидовать.
Каждому своё.
Даже дети, больные раком - им невероятно больно физически, но для них всё закончится куда проще и легче.чем ,возможно, это закончится для вас.
Путь у каждого свой,уникальный, но какие-то общие моменты потом узнаёшь.
И выбора нет - каждый может исчерпать только свою судьбу, свои особенности, всё то,с чем,как это кажется, связано.

До тех пор,пока не обнаружится истинное место для этого.
В чём -то, то, как это пришло к Сердцу Пламени, перекликается с Миркиной.
Да. Всё Совершенно.
Всё Правильно.
Нечего бояться. Идите смело. Ничего из того,чего вы так боитесь, не стоит этого. И ничего, за что кто бы ни держался, не стоит этого.
Живите только тем,что живо и близко.
Нет необходимости дополнительно усложнять существование нереальными предположениями: а если,а может быть, а вдруг.
То,что случится, просто случится естественным образом, и вы переживёте это таким образом, который естественен для вас.
Такова природа существования - всё включено.

Comments

[meralog.livejournal.com]

а что такое прирожа? фрейд-очепятка какая? :)

а осознающий субьект существует только пока что-то исключено, и что-то включено. когда все включено либо все выключено - субьекта нет и обьекта нет (т.е, сон без сновидений).

[orfis-sakarna.livejournal.com]

Да, но даже тогда,когда что-то включено и что-то, тем самым, исключено, это ничего не меняет в действительности. Ум играет сам с собой. Игра - только игра.

Осознающий субъект по-любому не обнарживает себя ни в этом, ни за пределами этого.
Есть просто Жизнь, которая есть Сознание, которое есть Ты сам, в том числе и в субъективном смысле.
Охрененное Живое Бытие.

[meralog.livejournal.com]

сознания в абсолютном смысле нет, итд итп...

[orfis-sakarna.livejournal.com]

Если ты спрашиваешь у спящего, спит ли он, и в ответ слышишь"Да сплю я. сплю, отстань" - это не сон.
Точно так же, "Сознания нет" - это уже Сознание.
"Меня нет" - это уже Я
Потому и абсолютное - когда его нет, то есть То, что знает, что "его нет"