![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
skysighthttp://www.strf.ru/material.aspx?CatalogId=222&d_no=70265#.VKy3zegw56B
Татьяна Черниговская:
"Если искать метафору, описывающую работу мозга, то я бы сказала, что это похоже на jam session, когда джазовые музыканты, живущие в разных местах (в нашем случае нейроны со своими связями), съезжаются вместе, чтобы устроить импровизацию. У них нет дирижёра, у них нет нот, многие из них никогда не встречались. Они как-то настраиваются, играют и разъезжаются по домам», – так начала свою лекцию Татьяна Черниговская.
Неудивительно, что попытки рационального описания подобных «jam session» периодически терпят неудачу. Исследования человеческого мозга и человеческого языка заставляют нейронауку непрерывно корректировать то, что совсем недавно казалось надёжно установленной научной истиной.
«Мы знаем, что левое полушарие занимается лингвистической деятельностью. И, казалось бы, во время работы синхронного переводчика его речевые зоны в левом полушарии должны огнём гореть... Но оказалось, что активно правое полушарие, которое, как раньше считали, вообще к речевой деятельности отношения не имеет... И вообще весь мозг горит и все речевые зоны горят.
Я потом уже маниакально начала спрашивать каждого синхронного переводчика, с которым встречалась: “О чём вы сейчас переводили?” Следовал ответ: “Не помню, не знаю”. То есть они даже не знают, про что они только что говорили! А переводят при этом судебный процесс – ответственность невероятная. Они практически находятся в трансе. А если к ним пристать и спросить: “Вы что, хотите сказать, что находились в бессознательном состоянии?”, они отвечают: “Пожалуй, вы правы”.
Одна женщина переводила между тремя языками (ни один из которых не был для неё родным) и говорит мне: “Я физически чувствовала, как у меня языки в голове перекатываются”. “А про что вы переводили?” – спрашиваю я её. Отвечает: “Не помню...” Как это может быть? Я не понимаю...» – делится с аудиторией Черниговская. И никто пока не понимает.
Татьяна Черниговская:
"Если искать метафору, описывающую работу мозга, то я бы сказала, что это похоже на jam session, когда джазовые музыканты, живущие в разных местах (в нашем случае нейроны со своими связями), съезжаются вместе, чтобы устроить импровизацию. У них нет дирижёра, у них нет нот, многие из них никогда не встречались. Они как-то настраиваются, играют и разъезжаются по домам», – так начала свою лекцию Татьяна Черниговская.
Неудивительно, что попытки рационального описания подобных «jam session» периодически терпят неудачу. Исследования человеческого мозга и человеческого языка заставляют нейронауку непрерывно корректировать то, что совсем недавно казалось надёжно установленной научной истиной.
«Мы знаем, что левое полушарие занимается лингвистической деятельностью. И, казалось бы, во время работы синхронного переводчика его речевые зоны в левом полушарии должны огнём гореть... Но оказалось, что активно правое полушарие, которое, как раньше считали, вообще к речевой деятельности отношения не имеет... И вообще весь мозг горит и все речевые зоны горят.
Я потом уже маниакально начала спрашивать каждого синхронного переводчика, с которым встречалась: “О чём вы сейчас переводили?” Следовал ответ: “Не помню, не знаю”. То есть они даже не знают, про что они только что говорили! А переводят при этом судебный процесс – ответственность невероятная. Они практически находятся в трансе. А если к ним пристать и спросить: “Вы что, хотите сказать, что находились в бессознательном состоянии?”, они отвечают: “Пожалуй, вы правы”.
Одна женщина переводила между тремя языками (ни один из которых не был для неё родным) и говорит мне: “Я физически чувствовала, как у меня языки в голове перекатываются”. “А про что вы переводили?” – спрашиваю я её. Отвечает: “Не помню...” Как это может быть? Я не понимаю...» – делится с аудиторией Черниговская. И никто пока не понимает.
